Слепая вода
и я уснул в ознобе, как Спитак,
смущаясь от бестактности сравненья
до спазма телефонного звонка
под яблоней ночного освещенья,
под белой простынею потолка.
Я нежно возвышался над толпой,
пощечина - для нищего пощада,
и звук ее небесный и тупой,
как голос ясновидящей из чада
экранного. На улице халва,
сопливый прах разрушенных строений.
Опережая запахи, трава
сочилась на потребу поколений.
Пародия, до коликов смешно,
по родине слонялся на учебном
автомобиле, в смерти решено -
я буду асом, в очередь за хлебом,
который опускается в вино
и потому становится целебным,
я подоспею, мне ли все равно.
Как руки за спиною, как окно,
перечеркнули зрение лучами,
лучано паваротти, за плечами
твое лицо в обнимку со свечами
бенгальскими, проталина, пятно,
дежурный сон, удержанный словами
печатными, дешевый карнавал.
И горизонт, возникший между нами,
как черный рак, в пространство отступал.
(с)Сергей Лейбгвард
